Можешь возвращаться в свою деревню, бросил муж, когда я осталась без работы.
Люба, ну что молчишь? Суп остывает, Владимир постучал ложкой по тарелке, испепеляя жену взглядом.
Любовь медленно подняла глаза, отложила телефон. Весь день она обзванивала знакомых, но везде одно: «Нет вакансий», «Кризис», «Сокращаем».
Прости, задумалась, взяла ложку, попробовала щи. Варила их с утра, как любит Владимир с мясом и капустой. Теперь же казалось, что все старания пустая трата времени.
О чём думаешь? муж причмокивал, хлебая горячее. Снова о работе?
А о чём ещё? Люба отодвинула тарелку. Таня говорит, у них в отделе тоже увольняют. А Оля из бухгалтерии третий месяц без места.
Да брось! Владимир махнул рукой. Найдёшь что-нибудь. Время есть.
Вова, мне сорок пять. Кому я нужна? Везде берут молодых, с высшим, с компьютерами. А мой опыт? Тридцать лет за прилавком в «Пятёрочке».
Ну и что? Честный труд, он доел, потянулся за хлебом. Кстати, хлеб чёрствый. Когда купила?
Люба промолчала. Хлеб позавчера. С тех пор, как её сократили, каждая копейка на счету. Владимирову зарплату на заводе задерживали месяцами.
Может, к сестре съездишь? неожиданно предложил он. В Питер. Развеешься.
Сестра Катя жила в северной столице, работала в банке. Звонила раз в полгода.
Зачем? У неё своя жизнь. Да и билеты ползарплаты.
Найдём деньги, Владимир встал, подошёл к окну. А вообще может, к матери? В деревню. Хоть картошка своя, яйца. Не пропадёшь.
Любовь замерла. Деревня Глухово сто вёрст от города. Последний раз была там на похоронах дяди. Улицы пустеют, остались одни старики.
Ты серьёзно? В деревню? она впилась в мужа взглядом. А ты?
Мне работать. Не брошу же всё.
Пока один кормилец, прошептала Люба.
Да что ты цепляешься! он резко обернулся. Я же не навсегда! Поживёшь месяц, пока тут работу ищешь.
Искать? она вскочила, начала убирать со стола. А кто стирает? Готовит? Кто в поликлинике за тебя сидел, когда почки прихватили?
Ну, это само собой, Владимир пожал плечами. Просто почесал затылок. Можешь уехать в деревню, если хочешь. Там спокойнее.
Слова ударили, как пощёчина. «Своя деревня». Будто двадцать лет в этом городе не её жизнь. Будто она здесь чужая.
Моя деревня? голос дрогнул. А эта квартира? Ипотека, которую мы двадцать лет выплачивали? Я что, тут на гостевом режиме?
Ты чего, Любка? Владимир отпрянул. Я не так сказал
Ты сказал прямо. Жена обуза спровадить подальше.
Хватит бред нести! он плюхнулся на диван, включил телевизор. Устал, а ты истерики закатываешь.
Люба молча вымыла посуду. В ушах звенело: «Своя деревня». И тон будто избавился от груза.
Ночью Владимир храпел перед телевизором, а она смотрела в потолок. Вспоминала, как познакомились. Ей двадцать три, только приехала из деревни, работала в ларьке. Он грузчик, ухаживал с ромашками, в кино водил. Потом свадьба, ипотека, должность заведующей.
А теперь? Отправить, как надоевшую вещь.
Мам, ты почему ночью звонишь? сонный голос дочери Насти.
Просто соскучилась. Как Сашка?
Нормально. Мам, что-то случилось?
Настя жила в Ярославле, работала учительницей. Звонили редко.
Всё хорошо. Спи.
Приезжай в гости.
Посмотрим.
Утром Владимир принёс кофе в постель.
Прости, если обидел. Серёга говорит, в их конторе секретаря ищут. Может, тебе?
Я же не секретарь.
Научишься. Курсы какие-нибудь
Курсы десять тысяч.
Найдём, отмахнулся он.
Но объявления в газетах кричали: «До 35 лет», «Опыт работы с 1С».
Лена, привет! позвонила подруге. Как у вас?
Любка! У нас кошмар ещё троих уволили. Магазин закрывают.
Вечером Люба сказала:
Поеду к маме.
Надолго? он даже не поднял головы.
Не знаю.
Ладно. Я тут ремонт доделаю. Без тебя быстрее.
«Без тебя». Ещё один гвоздь в сердце.
Собиралась наспех. Владимир проводил до автобуса.
Звони.
Автобус трясся по разбитой дороге. Чем дальше от города, тем тише становилось на душе.
Любка! мать встретила на крыльце. Что не предупредила? Я бы пирогов напекла!
Вдруг решилась, мам.
Мать, Анна Семёновна, сразу поняла что-то не так.
А Володька где?
Работает.
Дом пах сеном и печкой. Всё как в детстве, только меньше.
Вечером Люба гуляла по деревне. Встретила Марфу Петровну, свою первую учительницу.
Дочка в Москве звонит раз в месяц. Предлагает к ней переехать, вздохнула старушка. А я тут вся жизнь.
За ужином Люба спросила:
Мам, а если я останусь?
А муж?
Пусть живёт один. Раз сказал «своя деревня».
Деревня не побег, дочка. Тут тоже трудно.
Через три дня приехал Владимир.
Пора домой.
Нет.
Люба, хватит!
Ты сказал «своя деревня». Вот я и остаюсь.
Он уехал обиженный.
Доченька, сказала мать, а вдруг он правда осознал?
Может быть. Но мне нужно время, мам. Понять, кто я без него.
В районной газете искали уборщицу в школу. Зарплата копейки, зато своя.
Люба обняла мать. Впервые за годы чувствовала она дома.
